})
Search
5 декабря 2021
  • :
  • :

О свободе

Свобода должна прийти в хорошо сидящих джинсах и удобной обуви. В куртке, и со всеми документами. С билетом на самолет или с ключами от машины. Пока-пока. Личное прощание со всем, что было близко и любимо, отменяется.
Статьи о кино

 
 
 
 
 

Говорят – свобода приходит нагая, или, там, босая. Какая чушь. Интеллигентские штучки.

Нет, с одной стороны – все логично. Представляется, что настоящая свобода – без обременительных тряпок, которые тебя только спутывают, маркируют, задерживают, дорого стоят в последнее время. Свобода, мол, приходит абсолютно голой и танцует в таком виде где-то на лугу. Ха-ха.

Все не так. Свобода должна прийти в хорошо сидящих джинсах и удобной обуви. Возможно, в кроссовках, или в сапогах на небольшом каблуке. В куртке, и со всеми документами. С билетом на самолет или с ключами от машины. Пока-пока. Возможно, что личное прощание со всем, что было близко и любимо, отменяется. Привязанность к любимым мешает настоящей свободе. Привязанность – теплая, маленькая, ранимая, липучая штучка, а свобода – холодная, большая, неуязвимая, гладкая, как мрамор. Привязанность обычно побеждает, она такая хорошенькая и беззащитная – как же ее бросить. Но допустим, сегодня допустим, что победила свобода.

И вот, расколдованный ею, человек выходит в ночь. Неоновую ночь, полную длинных певучих огней – плавающего света фар, сливающегося в пестрые ленты света фонарей. Все движется и все размыто – возможно, это вмешались слезы. Слезы выступили от вечернего холода и слишком крепкой сигареты. Человек в этот момент совершенно одинок, как известно из классических произведений, в этот момент он готов забыть, что держало его позади и не знает, что ждет его впереди. Даже правильней сказать – ему по х..

Будучи до конца откровенными, добавим, что редко человек уходит в неоновую ночь потому, что жажда свободы свела ему окончательно скулы, что он понял, что только одиночество и шорох асфальта под колесами вернут ему его самого. Куда там! Такое бывает, но редко – одинокие орасио оливейры (сегодня почти всего с китайским разрезом глаз), эти герои нашего времени, что предпочитают холодный бок свободы и умеют так отчаянно спокойно танцевать мамбу в пустом гостиничном номере – они большая редкость, вымирающая порода. Как правило, человек вспоминает о своем человеческом предназначении, а быть свободным – это, конечно, наше спокойно преданное предназначение, короче говоря, человек вспоминает об этом, когда ему дали от ворот поворот, сказали, что все, пока, достаточно, надоел. Неважно, кто сказал – может быть, вся его жизнь сказала. Самые смелые в этот момент не канючат, а ищут куртку и ключи.

Есть интересный вопрос – почему на наших огромных просторах так непопулярны роуд-муви, и вообще в целом человек так неподготовлен к ледяному поцелую свободы. Почему не в ходу индивидуализм. Казалось бы – езжай не хочу, ан нет, никто никуда не едет. Ну, ответов много – у нас отвратительный климат, всегда неприятное руководство, недружелюбные незнакомцы и ноль комфорта в пути, никто не печет вкусных черничных пирогов. Все не то, пустые отговорки. В нас исключительно мало той скрытой ярости, что позволяет за себя бороться. Против себя – сколько угодно, за черничный пирог – тоже есть кое-какие силы постоять, но вот за себя, как отдельно движущуюся, никому не принадлежащую единицу – такой ярости очень мало. Предпочитаем сидеть на месте и ждать, чем все кончится, такие дела. Не говоря уж о том, что нет привычки танцевать в одиночестве мамбу. Некоторые танцуют, но напоказ, при большом скоплении посторонних.

Можно, конечно, бороться за свободу как таковую – для всех. Вечный тренд, в котором мы единоразово преуспели, но который сегодня как-то всех утомляет. Это тренд, который вечно разочаровывает.

Можно бороться за свободу белых, черных, голубых, москвичей или наоборот – иногородних. Полезное, но тоже обреченное дело. См. выше – если нет свободы для всех, то какая возможна свобода, для, допустим, матерей-одиночек? Это нонсенс.

Что нужно, чтобы почувствовать ее, хоть раз заглянуть ей в глаза? Все просто – нужно сделать самое страшное – почувствовать себя абсолютно одиноким, никому не нужным, ни в ком не нуждающемся. Почувствовать себя целиком (вот тут и пригодится удобная обувь). Потом – потом все опять будет – любовь и обязательства и прочий крем в пироге. Они вернутся, иначе кончилось бы земное притяжение и всех бы нас снесло с трассы. Но пусть это будет чуть позже, после того, как мы увидим время ночи, пустоты и поглядим в себя одним глазком, пусть недолго.

Допустим, мы разобрались, в чем она приходит. Любопытно – а уходит-то она как?




Adblock
detector